petrovchik.livejournal.com/106038.html
читать дальше
Историк Мироненко ощутил пинок в зад и рухнул на мерзлое дно траншеи. Всё ещё не веря в происходящее, он поднялся и глянул вверх. На краю траншеи полукругом стояли бойцы Красной Армии.
- Это последний? – уточнил один из военных, видимо, командир.
- Так точно, товарищ политрук! – отрапортовал боец, чей пинок направил директора Госархива в траншею.
- Простите, что происходит? – пролепетал историк.
- Как что происходит? – ухмыльнулся политрук. – Происходит установление исторической справедливости. Сейчас ты, Мироненко, спасёшь Москву от немецко-фашистских оккупантов.
Политрук указал на поле, на котором в ожидании застыли несколько десятков немецких танков. Танкисты вылезли на башни и, ёжась от холода, с интересом наблюдали за происходящим на русских позициях.
- Я? Почему я? – потрясённо спросил Мироненко. – Какое отношение я к этому имею?
читать дальше
читать дальше
Историк Мироненко ощутил пинок в зад и рухнул на мерзлое дно траншеи. Всё ещё не веря в происходящее, он поднялся и глянул вверх. На краю траншеи полукругом стояли бойцы Красной Армии.
- Это последний? – уточнил один из военных, видимо, командир.
- Так точно, товарищ политрук! – отрапортовал боец, чей пинок направил директора Госархива в траншею.
- Простите, что происходит? – пролепетал историк.
- Как что происходит? – ухмыльнулся политрук. – Происходит установление исторической справедливости. Сейчас ты, Мироненко, спасёшь Москву от немецко-фашистских оккупантов.
Политрук указал на поле, на котором в ожидании застыли несколько десятков немецких танков. Танкисты вылезли на башни и, ёжась от холода, с интересом наблюдали за происходящим на русских позициях.
- Я? Почему я? – потрясённо спросил Мироненко. – Какое отношение я к этому имею?
читать дальше