Сочинил ответ хорошему человеку, в прошлом - шеф-редактору газеты "Вечерние вести" Игорю Ткаленко. Его пОст приведу ниже. Хотя речь, на самом-то деле пойдет не о нем, а о Чувстве Собственной Значимости, которое время от времени шкодит и досаждает каждому из нас.
Ох как все запущено… Игорь, не думал, что когда-нибудь об этом придется говорить Вам. В Америке, я надеюсь, можно найти книги Кастанеды. Красной нитью через каждый том идет рассказ о “чувстве собственной значимости”. - Чувство Собственной Значимости. -
Тяжелые слова, если их выговаривать и по отдельности и подряд. Вот эта самая значимость есть ощущение ложное, когда вам кажется, что все в троллейбусе смотрят, как вы покупаете талончик, как стоите, как неестественно дергаете шеей, как потом начинаете чесать руки и наконец нервно выбегаете, не доехав две остановки.
Я - Такой-То. Я - Памятник Себе.
Херня это чувство собственной значимости. И сильно мешает жить, у кого оно есть. И позволяет Значимых водить за нос.
Когда вы приходите в киевское кафе и просите чашку кофе и бутерброд с маслом (что нормально для, скажем, Парижа), стоит официанту надменно, преувеличенно-удивленно осведомиться “и это все????”, как Значимые принимаются лихорадочно заказывать ненужное им фрикасе из кролика, котлету-покиевки и пол-литра водки. Поддержать свою Значимость в глазах персонала, значит.
Халдеи давно знают этот метод и успешно им пользуются.
Когда я создал на канале НтН отдел информобеспечения, и, по-совместительности, секретариат (связь с общественностью, координация ТЖК и др.), и когда все заработало, меня вызвала шеф-редактор Наталка, выпорхнувшая из далекого Тернополя, и сказала: “Сергию, ты розумна людына, тепер на твоэму мисци робытыме Галя”… толстая Галя, с которой Наталка пару лет назад торговала машинами, тупая и хитрая Галя, которую ставили главным выпускающим - не потянула, просто выпускающим - не потянула, и только безупречно созданный Сережей Меркуловым, до розеточки продуманный механизм, с уже обученным персоналом она потянула. Потянула, разъезжая на служебной машине (а потом когда взяла кредит - на своем черном “Форде”) по модным бутикам, приходящая на работу к 11-ти, и уходящая в 16-ть. Потянула, получившая в подарок (потому что кредит списали) от канала НТН киевскую квартиру.
А я, со своим чувством Значимости, остался еще ГОД работать на том же канале под Галиным “руководством” за 300 долларов в месяц, выправляя ее огрехи, и скрипя зубами, где меня каждая собака знала, как руководителя и создателя крупного, нужного отдела, ценного специалиста. Остался, потому что моему малышу было 2 месяца, и папа не мог играть в поиски работы, гордо хлопнув дверью…
Это, Игорь, не Ваш поход однажды на праздник и на концерт лучшего джазового коллектива Украины “МенСаунд”, куда Вас, поверьте, пригласили с чувством глубокого уважения…
Гашек писал, как еврей продавал австрийцам корову. Это была (да простится мне вольный пересказ) невероятно тощая, старая, мосластая корова. Еврей рассказывал австрийским солдатам, как она хороша, питательна, мясиста, и продал обалдевшим слушателям этот полускелет за баснословную сумму. Потом, чтобы не покупатели не передумали, он стал валяться в пыли, крича, что его разорили. А когда те удалились, еврей поднялся, отряхнул ермолку и, покручивая пейсы пришел домой. Жене он сказал: “Эльза, душа моя, люди глупы, а Натан твой мудр”.
У Натана все было правильно с Чувством Собственной Значимости.
*****
А вот, собственно, пОст И.Ткаленко:
"Меня пригласили на 10-летие ВВ
Я пошел. А что делать? Одел серый костюм, розовую рубашку (галстука не нашел, он висел в коридоре на вешалке и я его не заметил), и пошел. Пошел так, без галстука. А что делать?
Встретил там бывшего главного редактора «ВВ» Александра Ляпина. Мы обнялись. Я спросил:
- Ты тоже пришел испить эту чашу?
Ляпин засмеялся. Мы поняли друг друга. Когда тебя увлольняют с должности репортера, даже по причине полной профнепригодности - это все равно шанс. Но когда тебя увольняют с должности главного редактора - это… крах - не то слово… Но мі пришли испить эту чашу позора до дна.
Я встретил там еще одного старого друга - Игоря Кручика. Редактора, писателя, поэта. Он работает в еженедельнике «Тиждень».
- А ты где сейчас? Что-то нашел?
- Нет, пока не нашел. Пишу на блог.
Кручик поморщился.
- Я считаю это профанацией медиапространства.
- Почему?
- Никакой достоверности, все иллюзорно, искривлено. Вместо тебя может вещать кто угодно и невозможно узнать, ты ли это на самом деле или какие-то мошенники украли твое имя…
Какие-то мошенники украли мое имя…
- Но шоу, - сказал я, - оно же должно продолжаться.
- Журналистика - это не шоу, - возразил Кручик.
- Почему не шоу? А что ты продаешь? Ты же делаешь шоу, картинку, историю… Шоу - это отражение жизни. Мы же продаем не жизнь, а ее отражение. Даже самая объективная заметка - это всего лишь шоу. Мы в шоу-бизнесе - иначе мы никому не интересны… Значит нужно продолжать это шоу… Оно должно подолжаться…
- Это получается жизнь за стеклом… - сказал Кручик.
Жизнь за стеклом. Да это и есть моя жизнь. Жизнь за стелом, только без стекла. Просто жизнь без стен и преград.
Я вспомнил Иисуса Христа - какой была его жизнь? За стеклом? На свету.
Просто жизнь на свету пугает человека, который привык гнить или сохнуть в своей скорлупе, окруженный стенами своих страхов, обид, злобы и ненависти.
Жить за стеклом (прозрачной жизнью) - это просто счастье, если кто-то решиться на это.
Однажды, когда меня неделю не было дома, обрушился мой старый антикварный забор. Он мне очень нравился, он был красивый, досчатый. Ему было лет двадцать. А может и тридцать. Доски почернели, красиво обветшали. Когда я вернулся, то нашел свою маму и тетю, которые оставались неделю с внуками в великолепнейшем состоянии душа и здоровья. Я просто никогда их не видел в таком состоянии. Оказалось, что забор, своим падение открыл им путь свободного общения с соседями и знакомыми и всеми проходящими. Отсутствие забора привело к тому, что они стали больше общаться, слышать больше хороших слов, больше людей стало заходить в гости, и естественно их самочувствие улучшилось.
С другой стороны я понимаю, что когда ты сидишь в своей скорлупе, то выйти из нее практически не возможно. Выходя на свет человек чувствует облегчение, но облегчению предшествует стыд и боль.
Как все-таки умно я все это завернул. Только никто так и не понял о чем я.
Ну понимаете, мне например было стыдно признаться в своей порнозависимости. Я ненавидел этот порок, потому что время от времени он повергал меня на самое дно…
Дно чего… Дно всего. Совесть нечистая, радости нет.
Но только когда я об этом стал исповеоваться, когда много людей узнало об этом, и я сгорал со стыда, а некоторые молились,мне удалось избавиться от этого… Надеюсь до смерти.
"
Ох как все запущено… Игорь, не думал, что когда-нибудь об этом придется говорить Вам. В Америке, я надеюсь, можно найти книги Кастанеды. Красной нитью через каждый том идет рассказ о “чувстве собственной значимости”. - Чувство Собственной Значимости. -
Тяжелые слова, если их выговаривать и по отдельности и подряд. Вот эта самая значимость есть ощущение ложное, когда вам кажется, что все в троллейбусе смотрят, как вы покупаете талончик, как стоите, как неестественно дергаете шеей, как потом начинаете чесать руки и наконец нервно выбегаете, не доехав две остановки.
Я - Такой-То. Я - Памятник Себе.
Херня это чувство собственной значимости. И сильно мешает жить, у кого оно есть. И позволяет Значимых водить за нос.
Когда вы приходите в киевское кафе и просите чашку кофе и бутерброд с маслом (что нормально для, скажем, Парижа), стоит официанту надменно, преувеличенно-удивленно осведомиться “и это все????”, как Значимые принимаются лихорадочно заказывать ненужное им фрикасе из кролика, котлету-покиевки и пол-литра водки. Поддержать свою Значимость в глазах персонала, значит.
Халдеи давно знают этот метод и успешно им пользуются.
Когда я создал на канале НтН отдел информобеспечения, и, по-совместительности, секретариат (связь с общественностью, координация ТЖК и др.), и когда все заработало, меня вызвала шеф-редактор Наталка, выпорхнувшая из далекого Тернополя, и сказала: “Сергию, ты розумна людына, тепер на твоэму мисци робытыме Галя”… толстая Галя, с которой Наталка пару лет назад торговала машинами, тупая и хитрая Галя, которую ставили главным выпускающим - не потянула, просто выпускающим - не потянула, и только безупречно созданный Сережей Меркуловым, до розеточки продуманный механизм, с уже обученным персоналом она потянула. Потянула, разъезжая на служебной машине (а потом когда взяла кредит - на своем черном “Форде”) по модным бутикам, приходящая на работу к 11-ти, и уходящая в 16-ть. Потянула, получившая в подарок (потому что кредит списали) от канала НТН киевскую квартиру.
А я, со своим чувством Значимости, остался еще ГОД работать на том же канале под Галиным “руководством” за 300 долларов в месяц, выправляя ее огрехи, и скрипя зубами, где меня каждая собака знала, как руководителя и создателя крупного, нужного отдела, ценного специалиста. Остался, потому что моему малышу было 2 месяца, и папа не мог играть в поиски работы, гордо хлопнув дверью…
Это, Игорь, не Ваш поход однажды на праздник и на концерт лучшего джазового коллектива Украины “МенСаунд”, куда Вас, поверьте, пригласили с чувством глубокого уважения…
Гашек писал, как еврей продавал австрийцам корову. Это была (да простится мне вольный пересказ) невероятно тощая, старая, мосластая корова. Еврей рассказывал австрийским солдатам, как она хороша, питательна, мясиста, и продал обалдевшим слушателям этот полускелет за баснословную сумму. Потом, чтобы не покупатели не передумали, он стал валяться в пыли, крича, что его разорили. А когда те удалились, еврей поднялся, отряхнул ермолку и, покручивая пейсы пришел домой. Жене он сказал: “Эльза, душа моя, люди глупы, а Натан твой мудр”.
У Натана все было правильно с Чувством Собственной Значимости.
*****
А вот, собственно, пОст И.Ткаленко:
"Меня пригласили на 10-летие ВВ
Я пошел. А что делать? Одел серый костюм, розовую рубашку (галстука не нашел, он висел в коридоре на вешалке и я его не заметил), и пошел. Пошел так, без галстука. А что делать?
Встретил там бывшего главного редактора «ВВ» Александра Ляпина. Мы обнялись. Я спросил:
- Ты тоже пришел испить эту чашу?
Ляпин засмеялся. Мы поняли друг друга. Когда тебя увлольняют с должности репортера, даже по причине полной профнепригодности - это все равно шанс. Но когда тебя увольняют с должности главного редактора - это… крах - не то слово… Но мі пришли испить эту чашу позора до дна.
Я встретил там еще одного старого друга - Игоря Кручика. Редактора, писателя, поэта. Он работает в еженедельнике «Тиждень».
- А ты где сейчас? Что-то нашел?
- Нет, пока не нашел. Пишу на блог.
Кручик поморщился.
- Я считаю это профанацией медиапространства.
- Почему?
- Никакой достоверности, все иллюзорно, искривлено. Вместо тебя может вещать кто угодно и невозможно узнать, ты ли это на самом деле или какие-то мошенники украли твое имя…
Какие-то мошенники украли мое имя…
- Но шоу, - сказал я, - оно же должно продолжаться.
- Журналистика - это не шоу, - возразил Кручик.
- Почему не шоу? А что ты продаешь? Ты же делаешь шоу, картинку, историю… Шоу - это отражение жизни. Мы же продаем не жизнь, а ее отражение. Даже самая объективная заметка - это всего лишь шоу. Мы в шоу-бизнесе - иначе мы никому не интересны… Значит нужно продолжать это шоу… Оно должно подолжаться…
- Это получается жизнь за стеклом… - сказал Кручик.
Жизнь за стеклом. Да это и есть моя жизнь. Жизнь за стелом, только без стекла. Просто жизнь без стен и преград.
Я вспомнил Иисуса Христа - какой была его жизнь? За стеклом? На свету.
Просто жизнь на свету пугает человека, который привык гнить или сохнуть в своей скорлупе, окруженный стенами своих страхов, обид, злобы и ненависти.
Жить за стеклом (прозрачной жизнью) - это просто счастье, если кто-то решиться на это.
Однажды, когда меня неделю не было дома, обрушился мой старый антикварный забор. Он мне очень нравился, он был красивый, досчатый. Ему было лет двадцать. А может и тридцать. Доски почернели, красиво обветшали. Когда я вернулся, то нашел свою маму и тетю, которые оставались неделю с внуками в великолепнейшем состоянии душа и здоровья. Я просто никогда их не видел в таком состоянии. Оказалось, что забор, своим падение открыл им путь свободного общения с соседями и знакомыми и всеми проходящими. Отсутствие забора привело к тому, что они стали больше общаться, слышать больше хороших слов, больше людей стало заходить в гости, и естественно их самочувствие улучшилось.
С другой стороны я понимаю, что когда ты сидишь в своей скорлупе, то выйти из нее практически не возможно. Выходя на свет человек чувствует облегчение, но облегчению предшествует стыд и боль.
Как все-таки умно я все это завернул. Только никто так и не понял о чем я.
Ну понимаете, мне например было стыдно признаться в своей порнозависимости. Я ненавидел этот порок, потому что время от времени он повергал меня на самое дно…
Дно чего… Дно всего. Совесть нечистая, радости нет.
Но только когда я об этом стал исповеоваться, когда много людей узнало об этом, и я сгорал со стыда, а некоторые молились,мне удалось избавиться от этого… Надеюсь до смерти.
"