Судари мои. И сударыни. Есть понятие чувства собственной значимости. Оно нехорошо тем, что... сводит на нет наши многие усилия. Потому как мы переносим это ощущение на другие вещи. И закостеневаем в проблемах. Мы важны. Проблемы важны. Окружение важно. Погода важна. Мелочи важны и хмурим лоб. Ну вы понимаете...
А есть люди, разобравшиеся с чувством собственной важности. При разговоре о проблемах они смеются.
Далай-Лама, оказывается, практикует те же вещи.
Когда Далай-Лама с пасторским визитом посещал Калмыкию, президент Илюмжинов повелел закрыть элистинский аэропорт. Совсем. Отменились все рейсы. Даже аккредитованные журналисты вроде меня добирались через Волгоград. И в аэропорту таки не было ни души, кроме заранее и тщательно отобранных официальных лиц, римпоче-лам, эфэсбешников и журналистов. Для проформы пустили еще с десяток простых верующих. Одна из верующих и сказала мне, что всякий раз, когда появляется Далай-Лама, обязательно идет дождь или, если холодно, то снег.
День был абсолютно ясный, светило солнце, в небе не было ни облачка. Мы стояли и смотрели, как заходит на посадку одинокий самолет Далай-Ламы. И мы смотрели, как самолет рулит по пустому аэродрому. И мы смотрели, как подвозят к самолету трап. И в небе не было ни облачка. Но едва только Далай-Лама сошел по трапу и ступил на землю, как повалил снег. Небывалый. Огромные, величиной с тарелку снежинки.
Пресс-конференция устроена была прямо в аэропорту. Далай-Лама оказался веселым человеком, и каждый свой ответ начинал со смеха. Вопросы про Тибет задавать было запрещено. Поэтому журналисты спрашивали всякие глупости:
-- Каковы, на ваш взгляд перспективы буддизма в России?
-- Ха-ха-ха! Откуда же я знаю. Я же здесь никогда не был.
-- Может ли следующий Далай-Лама родиться в России?
-- Ха-ха-ха! Откуда же я знаю, где в следующий раз рожусь.
Он отвечал на вопросы, а местный калмыцкий римпоче смотрел на него и от счастья рыдал в голос.
Потом Далай-Лама поехал проповедовать. Где-то за городом в заснеженном поле соорудили для него помост, и тысячи людей пришли послушать его: стояли, кутаясь в шубы и по колено в снегу. Он говорил часа четыре. Я замерз как собака, несмотря на припрятанную в кармане фляжку виски. И только к концу третьего часа до меня дошло: люди стояли в шубах и мерзли, а Далай-Лама одет был в то, во что обычно одевается там у себя в Индии -- в эту оранжевую накидку, оставляющую голым одно плечо. Я протиснулся к помосту и внимательно изучил помост: никаких обогревателей там не было.
Вечером "в рамках межконфессионального общения" Далай Лама пошел в православную церковь. По случаю приезда важного гостя служил в тот день сам епископ. А после службы епископ провел Далай-Ламу по собору и показал иконы, мощи чудодейственные и старинный псалтырь. Далай-Лама с пониманием кивал.
Потом священнослужители вышли к журналистам. И когда защелкали камеры, когда засверкали фотографические вспышки, Далай-Лама вдруг хлопнул себя по лбу и сказал:
-- Вот я балбес! Надо было мне бороду прицепить. Представляете, вышли бы мы с епископом из храма оба такие с бородами. Весело было бы вам.
И беззаботно рассмеялся. И епископ смеялся вместе с ним, приглаживая бороду.
Ссылка на автора: v-panyushkin.livejournal.com/23719.html